Chapter 3
Глава 3
Анна возвращается домой после встречи с Дмитрием, мучимая страхом перед результатами анализов. На следующее утро она узнаёт от врача, что ремиссия под угрозой, и нужно срочное лечение. Вечером она идёт на встречу с Дмитрием, но передумав рассказывать правду, пытается уйти, однако он останавливает её.
Осенний ветер гнал по асфальту жёлтые листья, когда Анна свернула в узкий переулок. Город шумел где-то позади, но здесь, среди старых домов с облупившейся краской, было тихо. Она остановилась у подъезда, достала ключи и долго не могла попасть в замочную скважину — пальцы дрожали.
В квартире пахло пылью и одиночеством. Анна скинула пальто на кресло, прошла на кухню и налила стакан воды. Рука всё ещё дрожала. Она посмотрела на телефон — экран погас, но внутри, в памяти, всё ещё звучал голос врача: «Некоторые показатели, которые нужно обсудить».
«Это ничего не значит, — убеждала она себя. — Просто контрольный осмотр. Ремиссия стабильна уже три года». Но где-то в глубине души уже поселился холодок страха.
Она села на подоконник, обхватив колени руками. За окном горели огни вечернего города. Дмитрий… Его лицо, его улыбка, его рука, сжавшая её ладонь. Зачем он появился сейчас? Когда она уже почти научилась жить без надежды.
Ночь прошла в беспокойном сне. Анна просыпалась от каждого шороха, а под утро ей приснился школьный коридор, залитый солнцем, и Дмитрий, который бежал к ней, но расстояние между ними не сокращалось.
В клинику она приехала за час до назначенного времени. Сидела в пластиковом кресле, сжимая в руках направление, и смотрела, как медсёстры снуют по коридору. Когда её пригласили в кабинет, сердце колотилось так, что, казалось, его слышно во всём здании.
Врач — пожилой мужчина в очках — долго изучал бумаги, потом поднял на неё глаза.
— Анна Сергеевна, к сожалению, МРТ показало изменения. Есть подозрение на рецидив. Нам нужно провести дополнительное исследование и, скорее всего, начать курс химиотерапии.
Земля ушла из-под ног. Анна вцепилась в подлокотники кресла.
— Но… ремиссия же была…
— Да, была. Но, к сожалению, онкология непредсказуема. Чем раньше мы начнём, тем больше шансов. Я рекомендую лечь в стационар уже на следующей неделе.
Она кивала, не слыша собственных слов. Голос врача доносился словно сквозь вату. Когда она вышла на улицу, солнце ударило в глаза, но мир вокруг казался серым и плоским.
«Я не скажу ему, — решила она вдруг. — Не могу. Зачем ему это? Чтобы снова уйти? Или чтобы остаться из жалости?»
Домой она вернулась уже затемно. Долго стояла под душем, пытаясь смыть с себя липкий страх. Потом достала из шкафа то самое платье — синее, с глубоким вырезом, которое купила когда-то для особого случая. Сегодня был особый случай: возможно, последняя возможность сказать правду или навсегда замолчать.
Она надела платье, подкрасила губы, уложила волосы. В зеркале отражалась красивая женщина с печальными глазами. «Ты сильная, — сказала она себе. — Ты справлялась раньше, справишься и сейчас».
В семь часов вечера она вошла в ту же кофейню. Дмитрий уже сидел за столиком у окна. При виде неё он встал, и на лице его появилась такая искренняя радость, что у Анны сжалось сердце.
— Ты пришла, — сказал он, когда она села напротив.
— Я обещала.
Он заказал ей чай с бергамотом — она удивлённо подняла бровь.
— Помню, что ты любила, — пояснил он.
Анна взяла чашку, но не сделала глотка. В горле стоял ком.
— Дима, я… — начала она, но слова застряли.
Он накрыл её руку своей ладонью.
— Не торопись. Я слушаю.
Она посмотрела на их сплетённые пальцы и вдруг поняла, что не может. Не сейчас. Не здесь. Слишком страшно.
— Прости, — выдохнула она, отдёргивая руку. — Я не готова. Мне нужно идти.
Она вскочила, опрокинув чашку. Чай разлился по скатерти, но она уже бежала к выходу, слыша за спиной его голос:
— Анна, стой!
На улице он догнал её, схватил за локоть.
— Не уходи. Пожалуйста. Я не отпущу тебя снова.
Она обернулась. В его глазах было отчаяние и решимость. Фонарь освещал его лицо, и в этом свете он казался таким же растерянным, как десять лет назад.
— Ты не понимаешь, — прошептала она. — Я умираю, Дима. У меня снова рак.
Тишина повисла между ними. Где-то рядом просигналила машина, но звук показался далёким. Дмитрий побледнел, но не отпустил её руку.
— Тогда тем более не уходи, — сказал он глухо. — Я буду с тобой. Что бы ни было.
Анна всхлипнула, и слёзы, которые она сдерживала весь день, хлынули по щекам. Он притянул её к себе, обнял, и она уткнулась лицом в его плечо, вдыхая знакомый запах одеколона.
— Прости меня, — шептала она. — За то, что не сказала тогда. За то, что ушла.
— Тише, — он гладил её по спине. — Всё будет хорошо. Мы справимся.
Но она знала, что «хорошо» может не случиться. И всё же впервые за долгое время ей не было так страшно.