Chapter 2
Глава 2
Аушра и Линас идут через ночной лес к полю лилий. Аушра вспоминает бабушку и её слова о цветах, расцветающих в темноте. На поле она сталкивается с тишиной, которая оказывается громче криков, и впервые за долгое время позволяет себе заплакать. Линас остаётся рядом, но в конце появляется тень, заставляющая Аушру сомневаться, действительно ли она убежала.
Мы шли молча. Ночь была прохладной, но я не чувствовала холода — только пустоту внутри, которую пыталась заполнить шагами. Линас шёл впереди, его шаги были уверенными, как будто он знал дорогу наизусть. Я смотрела на его спину и думала: почему он здесь? Почему он помогает мне? Но я боялась спросить, потому что ответ мог разбить ту хрупкую надежду, что теплилась в груди.
— Долго ещё? — спросила я, когда мы вышли на тропинку, уходящую в лес.
— Скоро, — ответил он, не оборачиваясь. — Ты устала?
— Нет. Просто… не знаю, что меня ждёт.
Линас остановился и повернулся ко мне. В лунном свете его лицо казалось бледным, почти прозрачным. Глаза смотрели куда-то сквозь меня, как будто он видел то, чего я не могла.
— Никто не знает, — сказал он тихо. — Но если ты будешь бояться каждого шага, ты никогда не дойдёшь.
Я хотела ответить, но слова застряли в горле. Вместо этого я кивнула и пошла дальше. Ветки хлестали по лицу, но я не замечала боли. Я думала о том, что оставила позади. Мать. Дом. Тишину, которая давила сильнее любых слов. Я думала о том, что, возможно, никогда не вернусь туда. И от этой мысли стало одновременно легче и страшнее.
Мы вышли на опушку, и я замерла. Поле простиралось передо мной, белое в лунном свете, как будто кто-то рассыпал звёзды по земле. Лилии. Тысячи лилий. Они покачивались на лёгком ветру, и их лепестки светились, словно внутри каждой горел маленький огонёк.
— Это оно, — прошептала я, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — То самое поле.
Линас остановился рядом. Он не говорил ничего, просто стоял и смотрел на цветы. Я сделала шаг вперёд, и трава под ногами была мягкой, как пух. Запах лилий ударил в нос — сладкий, но не приторный, как воспоминание о чём-то давно ушедшем.
— Бабушка приводила меня сюда, когда мне было шесть, — сказала я, не отрывая взгляда от цветов. — Она говорила, что лилии расцветают в самую тёмную ночь. Что они не боятся темноты.
— И ты не бойся, — тихо ответил Линас.
Я обернулась. Он стоял в нескольких шагах, и его тень тянулась по земле, сливаясь с тенями деревьев. Я вдруг поняла, что никогда не видела его по-настоящему. Всегда только краем глаза, только в отражениях. Но здесь, под луной, он казался реальным, как никогда.
— Почему ты помогаешь мне? — спросила я. Голос дрогнул.
Линас улыбнулся — той же грустной улыбкой, что и в доме.
— Потому что я знаю, каково это — носить тени внутри себя. И я знаю, что иногда нужен кто-то, кто укажет дорогу к свету.
Я хотела спросить ещё что-то, но слова застряли. Вместо этого я опустилась на колени и коснулась лепестка одной из лилий. Он был прохладным и нежным, как кожа ребёнка. Я закрыла глаза и позволила себе вспомнить. Бабушку. Её руки. Её голос, который говорил: «Ты сильнее, чем думаешь, Аушра. Просто дай себе время расцвести».
— Я не знаю, смогу ли, — прошептала я. — Слишком много боли.
— Боль не уходит сама, — сказал Линас, подходя ближе. — Её нужно прожить. Как ночь. Как эту темноту. Только пройдя через неё, ты увидишь рассвет.
Я открыла глаза и посмотрела на него. В его взгляде не было жалости, только спокойная уверенность. И это помогло мне сделать то, что я не делала годами. Я заплакала. Слёзы текли по щекам, падали на лепестки лилий, и я чувствовала, как вместе с ними уходит что-то тяжёлое, что я носила внутри слишком долго.
Линас не обнимал меня, не говорил «всё будет хорошо». Он просто стоял рядом, и этого было достаточно. Мы молчали, и тишина этого поля была совсем другой, чем та, что давила в доме матери. Она была живой, дышащей, наполненной шёпотом лилий.
— Что теперь? — спросила я, вытирая слёзы.
— Теперь ты слушаешь, — ответил он. — Свой голос. Он здесь, среди этих цветов. Ты просто должна позволить ему зазвучать.
Я закрыла глаза и прислушалась. Ветер шелестел листьями, где-то вдалеке ухнула сова. И вдруг я услышала это — тихий, почти неуловимый шёпот, который исходил от самих лилий. Он был похож на мелодию, которую я знала с детства, но забыла. Он звал меня.
— Я слышу, — прошептала я, открывая глаза.
Линас кивнул, и на его лице появилось выражение, которое я не могла расшифровать. Он посмотрел куда-то за мою спину, и я обернулась. Вдали, на краю поля, мелькнула тень. На секунду мне показалось, что это фигура человека, но когда я присмотрелась, там никого не было.
— Кто это? — спросила я, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.
Линас не ответил. Он смотрел в ту сторону, и его лицо стало серьёзным.
— Пойдём, — сказал он наконец. — Нам нужно идти дальше.
Я хотела спросить, что он видел, но в его глазах было что-то, что заставило меня замолчать. Мы двинулись вглубь поля, оставляя позади край леса. Лилии становились всё выше, их лепестки касались моих рук, как будто они пытались меня удержать. Или предупредить.
Я обернулась ещё раз. Тени больше не было. Но я знала: она где-то там, ждёт. И этот путь только начинается.