Глава 2: Новый дом, новая школа, старые тайны

Глава 2: Новый дом, новая школа, старые тайны

Утренний воздух Токио, даже ранним июльским утром, уже начинал источать влажное тепло, предвещая очередной знойный день. Максим, привыкший к более суровым российским летом, не мог понять, как люди здесь вообще выдерживают такую духоту. Пот уже стекал по его спине, когда он, в одних лишь трусах, бродил по просторному, но уютному дому. Дед, господин Танака, видимо, решил, что для внука, только что пережившего потерю родителей и вынужденного переехать на другой конец света, лучше всего подойдет спокойное, уединенное место. И он не ошибся. Дом, расположенный в тихом районе, подальше от суеты мегаполиса, был именно таким – не роскошным, но добротным, с небольшим садом, где уже начинали цвести гортензии. Это было нечто среднее между "хорошо" и "выше среднего", идеальное для того, чтобы спрятаться от всего мира.

"Ну и жара, – проворчал Максим, потирая затылок. – Как вы вообще тут живете?"

Акико, которая уже успела облачиться в школьную форму, стояла у окна кухни, наблюдая за ним с выражением, которое можно было бы назвать смесью брезгливости и уныния. Её тонкая ткань юбки едва прикрывала колени, а белоснежная блузка, казалось, была единственным островком прохлады в этой влажной атмосфере.

"Я же говорила, привыкнешь", – ответила она, её голос был ровным, почти безэмоциональным. Каждый раз, когда она обращалась к нему, ей приходилось напоминать себе, что это не просто сосед, а человек, с которым ей предстоит провести, по крайней мере, ближайшие несколько лет. И, что еще хуже, человек, с которым её связывали невидимые, но прочные узы помолвки.

"Привыкну", – передразнил Максим, растягивая гласные. – "Легко тебе говорить. Ты тут родилась, выросла. А я… я вообще не понимаю, как я здесь оказался. И зачем".

Его слова, сказанные с привычной для него ноющей интонацией, заставили Акико едва заметно вздрогнуть. Она знала, что он ненавидит шум, когда много говорят, и что он не любит, когда от него что-то требуют. Но он также был упрям и ленив, когда дело доходило до деталей. И теперь, когда он был здесь, в её жизни, всё становилось ещё сложнее.

"Мы должны идти", – сказала она, не глядя на него. – "Я опаздываю. Ты тоже должен быть в школе".

Максим скривился. Школа. Его перевели в школу Акико, чтобы они могли "проводить время вместе", как выразился дед. Идея, которая вызывала у него лишь приступы тошноты. Ему нравилась его старая школа, его друзья. А здесь… здесь была она. И ещё куча незнакомых лиц, которые, как он подозревал, будут слишком много говорить.

"Ладно, ладно, иду", – пробурчал он, направляясь к своей комнате, чтобы одеться. Он выбрал простую футболку и шорты, чувствуя себя в них гораздо свободнее.

Когда они вышли из дома, Акико уже шла впереди, стараясь держаться на расстоянии. Она не хотела, чтобы кто-нибудь из её знакомых, или, что еще хуже, из её подруг, увидел её с Максимом. Особенно сейчас, когда она так отчаянно пыталась скрыть факт своей помолвки. Для неё это было равносильно катастрофе.

"Ты уверена, что никто не узнает?" – спросил Максим, когда они шли по тихой улице, обмениваясь лишь редкими, короткими фразами.

"Никто", – отрезала Акико, её голос был напряжен. – "Я никому не скажу. И ты тоже. Мы просто… просто знакомые. Понял?"

Максим кивнул, хотя в его глазах читалось нечто иное. Нечто, что он сам не мог до конца понять. Это было нечто вроде… собственности. Он не любил её, это точно. Но мысль о том, что она может быть близка с другими парнями, вызывала у него неприятное ощущение.

"Понял", – ответил он, его голос был немного ниже, чем обычно.

В школе всё оказалось именно так, как он и предсказывал. Шум, смех, болтовня. Максим чувствовал себя словно в аквариуме, где все на него таращатся. Акико, напротив, старалась слиться с толпой, её лицо было бледным, а глаза бегали по сторонам.

"Ты выглядишь так, будто собираешься сбежать", – шепнул Максим, когда они стояли в коридоре, ожидая начала первого урока.

"Просто… не хочу, чтобы кто-то знал", – прошептала она в ответ. – "Это… это всё так неправильно".

"Правильно или неправильно, а мы здесь", – пожал плечами Максим. – "Так что лучше постарайся вести себя как ни в чем не бывало".

Первые дни были сложными. Максим, несмотря на свою лень, старался выполнять обязанности, которые на него возложили. Он ходил на уроки, пытался что-то делать, но всё время жаловался. Акико, наоборот, полностью погрузилась в учебу. Она работала, чтобы помочь деду, и теперь ей приходилось ещё и следить за Максимом. Это было тяжело.

Однажды вечером, после долгих раздумий, Акико решилась. Она не ходила гулять с подругами уже очень давно. Долги деда, работа, а теперь ещё и Максим… Её жизнь превратилась в сплошную рутину.

"Максим", – начала она, когда они сидели в гостиной, просматривая какие-то бумаги, которые принес дед. – "Я… я хотела бы пойти в кафе с подругами. В субботу".

Максим поднял голову, на его лице появилось выражение крайнего недовольства. "Зачем? Ты же работаешь. И… и я здесь. Ты не можешь просто так уйти".

"Я же прошу разрешения", – тихо сказала Акико. – "Я не пойду, если ты не разрешишь".

Его брови сошлись на переносице. Он помолчал, словно взвешивая все "за" и "против". Для него это было неважно. Он просто хотел, чтобы она была рядом. Но он также знал, что она не будет счастлива, если будет постоянно сидеть дома.

"Ладно", – наконец сказал он, но его голос звучал так, будто ему пришлось проглотить горькую пилюлю. – "Иди. Но… возьми денег".

Он встал и пошел в свою комнату. Через несколько минут он вернулся, протягивая ей толстую пачку банкнот. Акико ахнула. Это была гораздо большая сумма, чем ей нужно было для простого похода в кафе.

"Это… это слишком много", – пробормотала она.

"Трать как хочешь", – бросил Максим, снова усаживаясь на диван. – "Просто… не задерживайся".

Акико, всё ещё немного ошеломленная, взяла деньги и отправилась к подругам. В субботу они собрались в небольшом, уютном кафе, где можно было спокойно поговорить. Акико, наконец-то, смогла расслабиться, смеясь и болтая с Юми, Микой, Сатоши и Хироши. Они обсуждали всё: учебу, парней, последние сплетни.

"Акико, ты выглядишь такой уставшей в последнее время", – сказала Юми, её глаза сверкали любопытством. – "Что-то случилось?"

Акико лишь пожала плечами. "Просто много дел".

Когда вечер начал клониться к закату, Юми предложила: "А давайте устроим ночевку! Родители уехали на выходные, так что у меня дома никого не будет. Будет весело!"

Идея была заманчива. Акико давно не проводила так время. Но… Максим.

"Я не знаю", – сказала она, чувствуя, как её сердце начинает биться быстрее. – "Мне нужно спросить у… у одного человека".

"Да ладно тебе, Акико!" – воскликнула Мика. – "Не будь такой занудой! Это же всего одна ночь!"

Под давлением подруг Акико, тяжело вздохнув, отправилась домой. Она нашла Максима, сидящего перед телевизором.

"Максим", – начала она, её голос дрожал. – "Можно я… можно я останусь у Юми на ночь? Подруги устроили ночевку".

Максим повернулся к ней, на его лице читалось явное раздражение. Он помолчал несколько минут, словно перебирая в голове все возможные возражения.

"Ладно", – наконец сказал он, его голос был тягучим, как мёд. – "Иди. Но… чтобы утром была дома. И… чтобы никаких глупостей".

Акико почувствовала облегчение, смешанное с неловкостью. Она кивнула и быстро вышла, прежде чем он успеет передумать.

Ночевка у Юми прошла весело. Они смотрели фильмы, готовили пиццу, болтали обо всем на свете. И вот, когда разговор зашел о парнях, Юми, Мика и Сатоши начали обсуждать… секс. Акико, которая росла в очень консервативной семье и никогда не слышала об этом ничего, кроме самых общих фраз, была в шоке. Она слушала, как её подруги обсуждали эрекцию, мастурбацию, всё это так открыто и непринужденно, что у неё самой покраснели щеки.

"Акико, ты чего?" – спросила Мика, заметив её смущение.

"Ничего", – пробормотала Акико, стараясь не смотреть на них. – "Просто… я не знала".

Утром, вернувшись домой, Акико чувствовала себя странно. Она избегала взгляда Максима, старалась держаться подальше. Он, конечно, заметил её странное поведение.

"Что с тобой?" – спросил он, когда они сидели за завтраком. – "Ты какая-то… странная".

Акико покраснела ещё сильнее. "Ничего", – прошептала она. – "Просто… вчера было весело".

Максим прищурился, но не стал настаивать. Он лишь усмехнулся. "Ну и хорошо. Главное, чтобы тебе нравилось".

Он не стал ничего говорить о том, что слышал от подруг Акико. Ему было всё равно. Для него это были нормальные вещи. Он сам… ну, он тоже знал, что такое мастурбация. Он делал это тайно, в своей комнате, когда никто не видел. И ему казалось, что это совершенно нормально.

Наступил июль. Жара становилась невыносимой. Максим, привыкший к более прохладному климату, не мог выдержать. Он начал ходить по дому в одних трусах, что вызывало у Акико постоянное смущение. Она старалась не смотреть на его атлетическое телосложение, на крепкие мышцы, которые так ярко выделялись под тонкой тканью. Но это было трудно.

Однажды, в особенно жаркий день, дед предложил им поехать на пляж. Максим, несмотря на своё нежелание покидать прохладу дома, согласился. Акико, хоть и не была в восторге, тоже согласилась. Ей тоже нужно было отвлечься.

На пляже было людно. Солнце палило нещадно. Максим, чувствуя себя более комфортно в своих шортах, снял футболку. Акико, одетая в скромный купальник, старалась держаться подальше от других. Они играли в воде, плавали, но между ними витала неловкость.

Когда Максим вышел из воды, мокрый и сияющий, Акико не могла отвести от него взгляда. Его тело, облепленное каплями воды, казалось ещё более внушительным. И тут она заметила… то, что заставило её сердце ёкнуть. Его мужское достоинство, которое было явно возбуждено. Она быстро отвела взгляд, чувствуя, как краска заливает её щёки.

Максим, заметив её реакцию, лишь усмехнулся. Он знал, что она видела. И, странно, ему это даже понравилось. Это было похоже на подтверждение того, что он всё ещё жив, всё ещё мужчина.

Они провели на пляже ещё некоторое время, но напряжение между ними ощущалось сильнее, чем когда-либо. Максим чувствовал, как его собственническое чувство растёт. Он не любил Акико, но мысль о том, что она может испытывать что-то подобное к другим, вызывала у него раздражение.

"Мы должны идти", – сказал он, когда солнце начало клониться к закату.

"Да", – согласилась Акико, чувствуя облегчение.

Когда они возвращались домой, в машине царила тишина. Но эта тишина была наполнена чем-то новым. Чем-то, что зарождалось между ними. Это было нечто большее, чем просто обязанность. Это было начало чего-то… чего-то, что они оба ещё не могли понять.