Глава 1: Незваный гость и холодное пророчество

Неееь

Глава 1: Незваный гость и холодное пророчество

Воздух Токио, даже сквозь плотно закрытые окна роскошного особняка, казался Максиму чужим и удушливым. Он стоял посреди огромной, залитой холодным светом гостиной, ощущая себя песчинкой, занесенной сюда неведомым штормом. Пятнадцатилетний Максим, привыкший к просторам и более открытым проявлениям чувств, чувствовал себя здесь, среди безупречного минимализма и тишины, как в золотой клетке. Его рост в сто восемьдесят пять сантиметров, атлетическое телосложение, унаследованное от отца-русского, и черты лица, склоняющиеся к материнской, японской стороне, делали его заметной фигурой, но здесь, в этом чужом мире, он ощущал себя невидимым и потерянным.

«Ты должен понять, Максим, — голос деда, господина Танаки, был ровным, без тени сантиментов, словно он читал деловой отчет, — это не просьба. Это необходимость».

Максим сжал кулаки. Необходимость. Это слово преследовало его последние несколько месяцев, с тех пор, как самолет, на котором летели его родители, исчез где-то над Тихим океаном. Необходимость погрузить себя в скорбь, необходимость собрать вещи, необходимость лететь в Японию, к деду, которого он видел лишь пару раз в детстве. И вот теперь — новая "необходимость", самая отвратительная из всех.

«Жениться? В шестнадцать? На ком?» — его голос дрогнул, несмотря на все усилия сохранить самообладание. Он ненавидел, когда от него что-то требовали, когда его жизнь начинали вертеть, как куклу на ниточках. Нытьё было его единственным оружием против такого давления, и сейчас оно подступало к горлу с новой силой.

Дед Танака, мужчина в годах, но с острым взглядом и невозмутимым лицом, лишь кивнул. «На внучке моего старого друга. Её зовут Акико. Ей тоже пятнадцать. Это… стратегический союз. Его компания на грани банкротства. Наш брак поможет стабилизировать положение».

Стратегический союз. Максим чуть не рассмеялся. Так вот оно что. Его жизнь, его будущее — всего лишь разменная монета в чьей-то финансовой игре. Он представил себе эту Акико. Наверняка какая-нибудь хрупкая, тихая японочка, которая будет только кивать и улыбаться. Он, с его русским темпераментом, который так ненавидел шум и пустую болтовню, как он сможет ужиться с кем-то, кто, вероятно, будет постоянно говорить? Хотя, судя по всему, ему придется с ней жить.

«И как мы будем жить? Ты же знаешь, я ненавижу, когда много говорят…» — начал было Максим, но дед его прервал.

«Я куплю вам дом. Не роскошный, но вполне приличный, в спокойном районе. Ты переведешься в её школу. Вам придется проводить время вместе. Это будет… подготовка».

Подготовка. К чему? К этой абсурдной свадьбе? К жизни, которую он совершенно не выбирал? Максим чувствовал, как внутри поднимается волна отвращения. Он был высоким, атлетичным, неплохо учился, но эта перспектива казалась ему непосильной. Он хотел просто покоя, тишины, чтобы его оставили в покое.

«Я не хочу», — прошептал он, но знал, что это ничего не изменит.

«Ты сделаешь это, Максим. Ради меня. Ради своей семьи».

Семья. Это слово звучало теперь как насмешка. Его семья… ее больше не было. И вот он здесь, под властью человека, который продавал его, как товар.

***

Акико перебирала стопку учебников, стараясь сосредоточиться на формулах. Каждый новый день был для нее битвой. Битвой за оценки, битвой за копейки, которые она зарабатывала на подработке, чтобы помочь дедушке, чье здоровье подкосили долги. Она была ответственной, целеустремленной, и мысль о том, что в её размеренную, хоть и трудную, жизнь вломится кто-то посторонний, вызывала у нее лишь раздражение.

«Ты уверена, что справишься, Акико?» — спросил дедушка, проходя мимо её стола. Его голос был полон усталости.

«Да, дедушка. Все будет хорошо», — ответила она, стараясь звучать уверенно. Она не могла позволить себе расслабиться. Ни на секунду.

Но вот уже несколько дней её терзало предчувствие чего-то неладного. Слухи в школе… кто-то шептался о новом ученике, который должен появиться в их классе. О высоком парне, который выглядит немного… не так, как все. И её сердце сжималось от тревоги. Она не хотела, чтобы кто-то знал о её помолвке. Никто. Это было слишком унизительно, слишком странно. Помолвка по расчету, когда ей всего пятнадцать. Она предпочитала, чтобы все думали, что она просто усердная ученица, которая вечно занята. А тут… этот парень.

«Он будет здесь завтра», — сказал дедушка, как будто прочитав её мысли. — «Тебе придется с ним общаться. И… вам нужно будет жить вместе».

Акико почувствовала, как кровь отхлынула от её лица. Жить вместе? В одном доме? Это было немыслимо. Её личное пространство, её покой — всё будет нарушено. А главное, если кто-то узнает, что она помолвлена… её репутация, её старания, всё пойдет прахом.

«Но… я не хочу, чтобы кто-то знал», — прошептала она, обращаясь скорее к себе, чем к дедушке. — «Я не хочу, чтобы он приходил в школу».

Дедушка лишь вздохнул. «Это часть договоренности, Акико. Ты должна научиться с этим справляться. Такова жизнь».

Такова жизнь. Акико отвернулась, глядя в окно на вечерний город. В её идеальном, упорядоченном мире появилась трещина, и она не знала, как её залатать.

***

Первый день в новой школе был для Максима испытанием. Шум, гам, толпы незнакомых лиц. Он чувствовал себя как под микроскопом. Его перевели в класс Акико, и он, следуя инструкциям деда, должен был «интегрироваться». Но интеграция для него означала лишь дополнительный повод для нытья.

«Зачем мне вообще сюда идти?» — пожаловался он своему деду за завтраком, жуя безвкусный тост. — «Я и так всё знаю. Все эти уроки — пустая трата времени».

«Ты должен быть там, где она, Максим. И ты должен привыкать к общению», — ответил дед, не отрываясь от газеты.

Максим вздохнул. Он видел Акико в коридоре, но она, казалось, старательно его избегала, пряча взгляд. Она была красива, это правда. Стройная, с длинными черными волосами, которые обрамляли её лицо, придавая ему какую-то особую хрупкость. Но эта хрупкость не вызывала у него сочувствия, лишь раздражение. Она была частью этого «общего дела», этой сделки.

В классе он сел на свободное место, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Акико сидела через пару рядов от него, и он чувствовал её взгляд, направленный в пол. Это было… странно. Он ожидал, что она будет его игнорировать, но она, казалось, испытывала перед ним какой-то стыд.

Первые недели были наполнены напряженным молчанием и вынужденными разговорами. Максим, как и обещал, много ныл. Его раздражало всё: слишком громкие одноклассники, слишком сложные задания, слишком ранние подъемы. Он выполнял свою часть договора, но делал это с таким видом, будто совершает подвиг. Акико, в свою очередь, старалась держаться от него подальше, но в то же время, как только появлялась возможность, она пыталась облегчить его участь.

«Ты не понял это задание? Я могу объяснить», — сказала она однажды после уроков, когда Максим в очередной раз демонстративно закатил глаза над учебником.

«Мне не нужна твоя помощь», — буркнул он, но потом, увидев её робкую улыбку, добавил: «Хотя… можешь попробовать».

Её объяснения были четкими и лаконичными. В них не было лишних слов, что Максиму импонировало. Но сам факт того, что она ему помогает, вызывал у него странное чувство. Это было не то, что он ожидал. Он ожидал враждебности, или, по крайней мере, безразличия. А она… она была словно тень, которая старалась сделать его жизнь чуточку легче, не привлекая к себе внимания.

Иногда, когда они возвращались домой, дед Танака или дедушка Акико устраивали совместные ужины. За столом Максим чувствовал себя ещё более неловко. Он видел, как Акико напрягается, когда кто-то заговаривал о «будущем» или «планах». Она явно боялась, что её секрет раскроется.

Однажды вечером, когда они сидели в гостиной, дед Танака сказал: «Максим, ты должен начать помогать Акико. Её дедушка слишком стар, чтобы справляться со всем в одиночку. Тебе нужно будет работать вместе».

Максим чуть не подавился чаем. «Работать? Вместе? Это же её дедушка, а не мой!»

«Теперь он и твой дедушка, Максим. И ты должен помочь. Это тоже часть твоих обязанностей».

Максим снова заныл. Работа. Это было последнее, чего он хотел. Но, как всегда, его протесты были тщетны. Так он оказался втянут в мир бумаг, цифр и бесконечных встреч, которые Акико вела, чтобы спасти остатки бизнеса своего деда. Он сидел рядом, зевал, иногда задавал вопросы, которые сбивали с толку всех присутствующих, а потом жаловался Акико, какая это скучная и утомительная работа.

«Ты мог бы хотя бы притворяться, что тебе интересно», — сказала она однажды, когда они остались одни в доме.

«Зачем? Это же не моя проблема», — ответил он, развалившись на диване.

«Но это наша общая проблема, Максим. Ты же знаешь…»

«Знаю, знаю. Стратегический союз, всё такое», — перебил он её. — «Но это не значит, что я должен любить эту работу».

Акико лишь вздохнула. Она понимала его. Понимала его нежелание, его лень. Но в то же время, она видела, как он старается, пусть и через жалобы. Он не был полностью равнодушен. Он выполнял свои обязанности, хоть и с неохотой. Это было больше, чем она могла ожидать.

***

Лето пришло в Токио с неистовой силой. Жара стояла такая, что асфальт плавился, а воздух казался густым и липким. Максим, выросший в более умеренном климате России, чувствовал себя как в сауне. Он начал проводить больше времени дома, в прохладе кондиционированного воздуха. Акико, наоборот, казалось, привыкла к жаре. Она продолжала ходить на подработку, в школу, и её энергия, казалось, не иссякала.

Однажды, когда Максим сидел в гостиной, листая какой-то журнал, он услышал, как Акико разговаривает по телефону. Её голос звучал взволнованно.

«…да, я понимаю. Но я так давно никуда не ходила…» — она говорила с кем-то из своих подруг. — «Может быть, я смогу…»

Максим прислушался. Он знал, что у Акико есть подруги, но никогда особо не задумывался о них. Он видел, как она старается быть «нормальной» школьницей, но её жизнь была слишком сложна для этого.

«…я спрошу у Максима. Если он разрешит…»

Максим чуть не подавился. Разрешит? Это она у него разрешение спрашивает? Он почувствовал странное, незнакомое чувство. Власть? Или что-то другое?

Когда Акико закончила разговор, она подошла к нему с явным смущением.

«Максим… я хотела спросить…» — начала она.

«Что?» — он поднял бровь.

«Мои подруги… они зовут меня в кафе. Впервые за долгое время. Я… я бы хотела пойти».

Максим уставился на неё. Кафе. Развлечения. Он, который был вынужден жить здесь, который должен был «готовиться» к браку, а она хочет пойти в кафе?

«И ты думаешь, я тебя отпущу?» — спросил он, стараясь придать своему голосу как можно больше раздражения.

«Я… я не знаю. Если ты не против…» — она опустила глаза.

Максим почувствовал, как его охватывает какая-то странная смесь злости и… чего-то ещё. Он знал, что она не может себе позволить тратить деньги. Её дед был в долгах. Но он, Максим, сын миллиардера, чьи родители тоже были состоятельными людьми, имел совершенно другое представление о том, что такое «нормальные» траты.

«Хорошо», — сказал он, нарочито небрежно. — «Иди. Только…»

Он встал и подошел к своему портмоне. Достал оттуда крупную пачку купюр.

«Возьми. Потрать на себя. Не экономь».

Акико с изумлением посмотрела на деньги. Это была огромная сумма, гораздо больше, чем она могла бы заработать за месяц.

«Но… это слишком много!» — воскликнула она.

«Не начинай ныть, Акико. Просто возьми. Иди, развлекайся».

Он протянул ей деньги. Она, всё ещё в шоке, взяла их.

«Но… это же…»

«Трать, как хочешь», — перебил он её, уже теряя интерес. — «Мне всё равно».

Он отвернулся, возвращаясь к своему журналу, а Акико, держа в руках деньги, казалась одновременно растерянной и немного возбужденной.

***

Акико сидела в уютном кафе, окруженная своими подругами. Юми, с её заразительным смехом, и Саяка, более спокойная и рассудительная, болтали обо всем на свете. Акико, впервые за долгое время, чувствовала себя немного свободнее. Деньги, которые дал ей Максим, казались нереальными. Она заказала себе самое вкусное пирожное и ароматный кофе, наслаждаясь каждым моментом.

«Акико, ты какая-то сегодня… другая», — заметила Юми, внимательно разглядывая её. — «Ты такая расслабленная».

«Просто… давно не было возможности вот так выбраться», — улыбнулась Акико, стараясь не выдавать своего волнения.

Они болтали, смеялись, сплетничали. А потом Саяка предложила: «А давайте устроим ночевку! Мои родители уехали на выходные, так что у нас будет целый дом в нашем распоряжении!»

Юми тут же загорелась идеей. «Да! Это будет здорово! Давно мы так не собирались!»

Акико колебалась. Ночевка? Это означало, что ей придется просить разрешения у Максима. Она не была уверена, что он согласится.

«Я… я не знаю. Мне нужно спросить», — сказала она.

«Ну, спроси! Он же тебе дал столько денег, значит, он не такой уж и плохой!» — подначила её Юми.

Под давлением подруг, Акико, собрав всю свою смелость, пошла домой. Максим, как всегда, лежал на диване, уставившись в потолок.

«Максим…» — начала она, и он тут же застонал.

«Что ещё? Ты же только что вернулась!»

«Нет, я… мои подруги хотят устроить ночевку. У Саяки. Я… я хотела спросить, могу ли я пойти?»

Максим помолчал. Несколько долгих, мучительных минут. Акико почти застыла, ожидая его ответа.

«Ладно», — наконец сказал он, с явным нежеланием. — «Иди. Только… будь осторожна».

«Спасибо!» — Акико почувствовала облегчение, смешанное с удивлением. Он согласился.

***

Ночевка прошла весело. Они смотрели фильмы, готовили еду, смеялись. А потом, уже поздно ночью, когда все собрались в гостиной, Юми вдруг сказала:

«Девочки, а давайте поговорим о… всяких интересных вещах».

Акико, которая до этого момента чувствовала себя совершенно спокойно, вдруг ощутила, как её охватывает тревога.

«О каких вещах?» — спросила она, пытаясь звучать непринужденно.

«Ну… о парнях. О том, как это всё работает», — загадочно улыбнулась Юми.

И тут началось. Юми, с её неиссякаемым энтузиазмом, начала рассказывать о сексе, об эрекции, о мастурбации. Саяка, более сдержанно, но тоже оживленно, подхватила тему. Акико слушала, широко раскрыв глаза. Она никогда не слышала ничего подобного. Её мир, такой упорядоченный и правильный, внезапно рухнул. Она была в полном шоке.

Когда она, наконец, вернулась домой, солнце уже начало подниматься. Максим, как ни странно, был ещё в гостиной, явно не спал. Он посмотрел на неё, и в его глазах мелькнула какая-то искра.

«Ну что, как прошла ночевка?» — спросил он, и в его голосе слышалась насмешка.

Акико почувствовала, как краска заливает её лицо. Она не знала, как реагировать. Она просто хотела провалиться сквозь землю.

«Всё… нормально», — прошептала она, стараясь избегать его взгляда.

«Нормально, значит?», — он усмехнулся. — «Вижу, что ты как-то… изменилась».

Он подошёл к ней, и Акико почувствовала, как её сердце заколотилось. Он был так близко.

«Что-то случилось, Акико? Или ты просто… узнала что-то новое?» — он посмотрел ей прямо в глаза, и в его взгляде читалось понимание. Он знал. Он, наверное, знал, о чем они говорили.

Акико лишь смущенно отвернулась.

«Нет… ничего», — пробормотала она.

Максим рассмеялся. Это был не злой смех, а скорее… снисходительный.

«Да ладно тебе. Это же нормально. Для тебя – может быть, и нет. Но для меня… это обычные вещи».

Он пожал плечами, как будто это было самое естественное дело на свете. Акико не знала, что сказать. Он был так спокоен, так уверен в себе. А она чувствовала себя так неловко, так глупо. Но в то же время, его слова как-то успокаивали её. Если для него это нормально, может быть, и для неё это когда-нибудь станет нормальным?

Она быстро проскользнула в свою комнату, чувствуя себя одновременно смущенной и немного… облегченной. Мир, который казался таким сложным и пугающим, вдруг стал чуточку понятнее.

***

Лето продолжалось. Жара становилась невыносимой. Максим, не привыкший к такому пеклу, большую часть времени проводил в одних трусах. Акико, проходя мимо него, старалась не смотреть, но её взгляд невольно цеплялся за его атлетическое тело, за рельеф мышц. Она чувствовала, как её щёки краснеют, и быстро отводила глаза.

Однажды, когда солнце стояло в зените, Максим сказал: «Надо пойти на пляж. Я здесь умру от жары».

Акико кивнула, хотя мысль о пляже вызывала у неё новую волну смущения.

На пляже было многолюдно. Шум, смех, крики. Максим, чувствуя себя более свободно в своей родной стихии — воде, тут же окунулся в прохладные волны. Акико, завернувшись в полотенце, сидела на песке, наблюдая за ним. Она видела, как он плывет, как его тело движется в воде. И вдруг она почувствовала, как что-то изменилось. Её сердце забилось быстрее. Она видела, как его тело реагирует на солнце, на воду, на её взгляд. Она быстро отвернулась, пытаясь унять дрожь.

Максим, вынырнув из воды, подошел к ней. Его волосы были мокрыми, капли стекали по его лицу. Он улыбнулся, и эта улыбка была такой… открытой, такой непринужденной.

«Ну что, Акико? Не хочешь искупаться?» — спросил он.

Акико покачала головой. «Нет, спасибо. Мне здесь хорошо».

Максим пожал плечами и снова вернулся к воде. Акико смотрела на него, пытаясь понять, что происходит. Они были помолвлены, вынуждены жить вместе, но между ними не было любви. Только обязанность. Но в последние дни, в эти жаркие летние дни, что-то начало меняться. Что-то, что она не могла ни назвать, ни понять. То ли его откровенность, то ли её собственное смущение, то ли просто летняя жара, которая, казалось, плавила не только асфальт, но и все границы между ними.

Она смотрела на него, и в её голове проносились обрывки разговоров с подругами, его слова о «нормальных вещах», его снисходительная улыбка. И она понимала, что этот вынужденный брак, эта странная жизнь, только начиналась. И впереди было ещё много всего, что могло изменить их обоих.